Фридрих Ницше и Германия

17 Dec

Ницше

“Когда я измышляю себе род человека,
противоречащего всем моим инстинктам,
из этого всегда выходит немец…”

Исследователи, занимавшиеся изучением фамильного древа Ницше, идентифицировали порядка 200 немецких предков философа, хотя фамилия Nietzsche действительно имеет славянское происхождение. Остаётся загадкой по сей день, почему или на каких основаниях Ницше выдумал или вообразил себе красивую, гордую и трагическую, – подстать своей судьбе, – фантазию о знатных польских предках, о неком графе Ницки – Польском шляхтиче из лютеран, бежавшем в саксонию от гонений со стороны католиков. Эта история, настаивал Ницше, была семейным приданием, но в ответ на это историки могут лишь недоумённо разводить руками…

Поначалу Ницше полагал далёких предков по отцовской линии – четвёртое поколение и дальше (т.е. Поляк на 1/8), потом остроумно заметил: “Я на треть Поляк – лучшая часть меня”. Но со временем этого стало недостаточно – глубочайшее органическое отвращение к бисмарковскому Второму райху, к воплю “Deutschland uberalles!”, к гуннам в принципе, было сильно до такой степени, что в конце концов категорически изрёк он следующее: “Я чистокровный Польский дворянин, без единой капли грязной крови, конечно, без немецкой крови”…

* * *

Ницше был фанатиком всего Польского – Коперника и Шопена ставил он выше всех голов Европы, вровень с русскими; “Еже Польска не згинела” было его любимым выражением по всякому случаю (“Как поживаете, мосье?” – бодро: “Еже Польска не згинела!”); он обожал Польский романс и предпринимал отважные попытки освоить Polski, – не тот, увы, язык, который по уму немецкоязычным; за границей Ницше с удовольствием обнаруживал, что его принимают именно за Поляка; в его мятежной душе возникали мысли, вроде: “Германия великая нация лишь потому, что в жилах её народа течёт столь много Польской крови. Я горжусь своим Польским происхождением!”. Что, между прочим, отнюдь не лишено резона…

В пользу Ницше играет и его совершенно не немецкая внешность, но зато типичная именно для Поляка (западный балтид). Учитывая всё это, можно предположить, что если далёкие предки Ницше (скажем, века XIV-го) были из благородного племени Славян, частково сохранившихся после чудовищного гуннского геноцида XI-XIII-х веков, то, скорее всего, это были лужицкие сорбы восточной территории т.н. Германии – оккупированной гуннами Славянской земли от Лабы (гунн. “Эльба”) до самых до границ Великой Польши. Внешность отца Ницше, а также его родной сестры Елизаветы – также обнадёживают в плане принадлежности к благородным: и сестра, и отец Ницше относятся к западным балтидам – к тому антротипу, который характерен для Поляков.

Мнение Ницше о гуннах было безжалостным и категоричным. Ницше обвинял немцев в развязывании войн (и это говорилось в 1870-х годах! – взглянул бы Ницше на то, что немцы наворотили в XX-м веке – чего только стоят немецкие зверства всего лишь за три года (1941-1943 гг.), когда немцы убили 20 миллионов – двадцать миллионов! – русских детей и женщин), в отсутствии какой бы то ни было культуры (немецкой классической литературы, например, не существует в природе, Гёте не в счёт: “Гёте никогда не будет принадлежать немцам”), в саботаже всех европейских прогрессивных инициатив (Ницше полагал Францию гегемоном Европы) и в уничтожении плодов итало-испанского Ренессанса. По-Ницше – немцы суть злостные контрреволюционеры, истинное проклятие Европы, чёрная дыра, заселённая фашиствующими горлопанами, которых расдирают радикально плебейские инстинкты и звериную неотёсанность*, и потому требуется им непременно “батюшка-аттила”, который консолидировал бы это звериное кровожадное стадо и направлял на войны и разрушение всех европейских ценностей в который уж раз (если считать со времён Аттилы): “Куда бы ни вторгалась Германия, она разрушает культуру”. (Кстати, об этом можно судить и по образу жизни так называемых “русских немцев” – сплошь и поголовно асоциалов и “лузеров”, значительная часть которых, к счастью, уже вернулась к себе в гунналяндию.)

___________
* «Немцы ужасными средствами сколотили себе память, чтобы обуздать свои радикально плебейские инстинкты и их звериную неотесанность: пусть вспомнят о старых немецких наказаниях, скажем о побивании камнями (уже сага велит жернову упасть на голову виновного), колесовании (доподлиннейшее изобретение и специальность немецкого гения по части наказаний!), сажании на кол, разрывании или растаптывании лошадьми («четвертование»), варке преступника в масле или вине (еще в четырнадцатом и пятнадцатом столетиях), об излюбленном сдирании кожи («вырезывание ремней»), вырезании мяса из груди; столь же благополучным образом злодея обмазывали медом и предоставляли мухам под палящим солнцем» («К генеалогии морали. Полемическое сочинение» (приложение в качестве дополнения и пояснения к сочинению «По ту сторону добра и зла»), 1887).
___________

Скверные предчувствия о будущности обуревали Ницше. Нет таких гневных слов, которые не были бы сказаны в адрес гуннов, этого скрытного, завистливого и глубоко нечистоплотного племени (худшее, в чём может обвинить благородный Польский шляхтич!). Уже в дни полного помрачения Ницше написал адресное послание тогдашнему “Аттиле-Батюшке”, предводителю гуннов, канцлеру Бисмарку, в котором говорилось буквально следующее: “Бисмарк – идиот, равного которому нет среди всех государственных мужей, – никогда, ни на йоту не мыслил шире Гогенцоллернов! Бисмарк уничтожил своей династической политикой все предпосылки для великих задач, для всемирноисторических целей, для благородной и прекрасной духовности. Я никогда не соглашусь, чтобы всякая каналья из Гогенцоллернов могла кому-то приказывать совершать преступления. Нет права повиноваться, если приказывают Гогенцоллерны. Да и сам рейх – ложь. Я уничтожу тебя, Гогенцоллерн, я уничтожу ложь!”…

Ницше определённо не питал иллюзий о “загадочной немецкой душе” и, увы, оказался прозорлив и касаемо своей судьбы, неизбежно печальной, будучи фатально связанной с гуннами, от которых благородная натура Ницше так неистово пыталась вырваться…

“Все молчат обо мне, со мною обходятся в Германии с угрюмой осторожностью: в течение целых лет я пользовался безусловной свободой слова, для которой ни у кого, меньше всего в “Империи”, нет достаточно свободной руки. Мой рай покоится “под сенью моего меча”…

Почему бы не предоставить слова моему подозрению? Немцы и в моём случае опять испробуют всё, чтобы из чудовищной судьбы родить мышь. Они до сих пор компрометировали себя во мне, я сомневаюсь, что в будущем им удастся это лучшим образом. – Ах, как хочется мне быть здесь плохим пророком!..

Моими естественными читателями и слушателями уже и теперь являются русские, скандинавы и французы, – будет ли их постоянно всё больше?..

Если нет чистоплотности, как может быть глубина?.. У немца, как у женщины, не добраться до основания, он лишён его: вот и всё…

То, что в Германии называется “глубоким”, есть именно этот инстинкт нечистоплотности в отношении себя, о котором я и говорю: нет никакого желания разобраться в себе. Не могу ли я предложить слово “немецкий” как международную монету для обозначения этой психологической испорченности? – В настоящий момент, например, немецкий кайзер называет своим “христианским долгом” освобождение рабов в Африке: среди нас, других европейцев, это называлось бы просто “немецким” долгом…

Создали ли немцы хоть одну книгу, в которой была бы глубина? У них нет даже понятия о том, что глубоко в книге. Я познакомился с учёными, которые считали Канта глубоким…

Но где есть теперь ещё психологи? Наверное, во Франции; быть может, в России; но во всяком случае не в Германии…”.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: